Острова памяти

52 бежали от немцев в день, когда их вели расстреливать. Эта люди были из Бацевичей, Кличева, Елизово и других мест. Чем мы могли помочь этим несчастным? Раскрыли свои сумки и выложили все, что имели – запасы меда. Мелькнула мысль взять с собой наиболее здоровых, но нет, нельзя. Они были нужны больным. Мы посоветовали им ждать местных партизан и, по возможности, самим совершать осторожные вылазки – может, и встретятся с партизанскими группами. Дороги войны… Дороги блокадной Кличевщины со следами «нового» порядка. Дымя- щиеся развалины деревень, торчащие черные печные трубы, заполнен- ные трупами людей колодцы, расстрелянные, растерзанные люди всюду. Какая мать родила этих извергов? Чьим молоком были вскормлены эти чудовища в человеческом облике? В исторической науке, в передаваемых из поколения в поколение легендах, связанных с войнами, нет аналога... Даже монгольское нашествие Чингиз-Хана и древние гунны не были столь кровожадными как банды эсэсовских головорезов. Они буквально очищали территории, создавали для «арийской крови» жизненное про- странство, уничтожая все и всех. Не остались они без наказания. При прорыве на нашем участке по- легло не менее трех сотен фашистов, да и другие отряды внесли свой вклад... Мы вышли к лесной дороге, где заметные колеи на земле свидетель- ствовали о прохождении механизированных и конных частей гитлеров- цев. Оглянувшись из-за деревьев по сторонам, мы решили уточнить, в каком направлении они ушли. По следам конских копыт мы поняли, что немцы поспешно отходили, «смывались» после своих кровавых дел… На повороте от дороги мы увидели то, что осталось от банды в черных шине- лях. В разных местах, но уже мертвым металлом, валялись разбитые и со- жженные шесть вражеских машин, несколько мотоциклов с колясками, а подальше целыми, но без лошадей, стояли поперек дороги две подводы с каким-то барахлом и военным снаряжением. И тут же в разных позах лежали их бывшие хозяева. Видимо, не более двух суток прошло с тех пор как неизвестная нам партизанская часть разгромила эту нечисть. Рядом с мертвым фашистским офицером валяется окровавленный мешок, из которого вывалились детское одеяльце, женские нижние ру- башки, вышитые крестьянские полотенца-рушники. Постояли мы, ре- шили ничего не трогать и пошли дальше своей дорогой. Не успели прошагать метров сто, как все явно услышали человече- ский стон. Оглянулись и совсем недалеко от дороги, в высокой лесной траве, заметили лежащих на земле двух фашистских солдат. Один уже был