Острова памяти

53 мертв, а второй подавал признаки жизни и громко стонал. Направленное на них оружие мы опустили и приблизились к живому. Он открыл глаза и не испугался нас, даже будто обрадовался. Первое, что мы услышали от него, было проклятие в адрес Гитлера. Наш Цветинский понимал по-не- мецки и стал разговаривать с лежачим. Да, эти двое были из той самой разгромленной группы, будучи раненными, успели уползти в лес. Один умер, второй, который стонал, был ранен в живот и страшно хотел пить. Мы принесли ему из болота воды, но он не смог пить и что-то непонятно говорил. Последние его слова были: «Будь проклят фашизм!» Недалеко была яма от вывернутой сосны. Этих обоих мы захоронили в яме. И даже крест поставили из веток бурелома. Шли еще двое суток через пепелища деревень, через сожженные лес- ные массивы, уклоняясь от дорог. Вторую ночь мы провели в густой березовой роще меж высоких трав папоротника. Проявив неосторожность, уснули все четверо, не выставив своего дозорного. Но... обошлось. С рассветом вновь продолжали свой путь, а голод давал о себе знать все больше и больше. Ведь ничего у нас не осталось. А в пепелищах се- лений мы и не думали искать что-либо. По пути перед нами возник низ- корослый лес, а это значит, что начиналось болотное царство. Нелегко переходить такие болота и прыгать по кочкам, цепляться за кусты и тон- кие стволы берез, после чего руки оказывались поцарапанными и изре- занными. Но мы шли, прыгали, падали в ямы и вытягивали друг друга как могли. Если до этого мы походили просто на бродяг, то теперь нас украшала мутная болотная тина, а лица были, как у пришельцев из ада. Так, почти весь день мы двигались к цели, а к вечеру все же вышли на сухое место в высокий сосновый лес. По нашим соображениям, где-то в этих местах должна быть та са- мая деревушка, где назначена была встреча с теми, кто в ночном бою при прорыве окружения мог оторваться от отряда. Была уже поздняя ночь, когда идущий впереди Цветинский резко остановился и приказал всем залечь. И тут же мы обратили внимание на какой-то просвет, еле заметный. Лес кончился. Позади на дороге оста- лись завалы. Мы пришли на опушку пройденного темного леса. Вглядев- шись, мы заметили недалеко контуры деревенских изб. Но нет ни света в окнах и никакого шума. И вдруг, как гром среди ясного неба: «Стой! Кто идет? Пароль!» На всякий случай, лежа на земле, мы приготовились к бою. Было мгновение мертвой тишины. И тут я понял, что этот часовой стрелять не будет. Это был голос своего же партизана, его я среди сотен