Острова памяти

85 – Партизанен! Ин комендатур! Шнель! Солдат, угрожая автоматом, погнал Романа по улице в сторону ко- мендатуры. Идущие навстречу немцы равнодушно смотрели на них, периодически бросая в сторону постового отдельные недвусмысленные реплики. Тот огрызался в ответ, выплескивая свой гнев на парне, толкая его в спину огромным кулачищем и стволом автомата. Неожиданно из переулка вышли двое полицейских. – Роман, ты ли это? – удивленно окликнул один из них юношу. – Я, – парень улыбнулся, узнав в полицейском соседа, который часто заходил к Батюшко за самогоном для немцев. – Дяденька, объясните вы немцу, что никакой я ни партизан… Полицейский на ломаном немецком языке долго и настойчиво объ- яснил солдату, что хорошо знает Романа и его родню, что никакой он ни партизан, и что вреда вермахту не принесет. Постовой, переминаясь с ноги на ногу, лихо кивал круглой, как арбуз, головой и ехидно усмехался. – Шнель нах хаус! Ихь шлиссен! Пук-пук! – слова вылетали из его озлобленного рта, как автоматная очередь. – Партизанен капут! – Иди, Ромка, скорее домой, и больше на глаза ему не попадайся, а то расстреляет! – полицейский миролюбиво хлопнул парня по плечу и, заметив в его руке канистру, спросил: – А это тебе зачем? – Керосин ищу… – Дурак! Кто ж его тебе нынче даст? – он кивнул головой в сторону колонны танков. – У них теперь другие проблемы… К середине ночи все стихло: было слышно, как монотонно тикали «ходики» на кухонной стене, как потрескивали от крепчавшего к утру мо- роза бревенчатые стены и как изредка перекликались за окном часовые. Утро обещало быть погодным. На востоке небо медленно набухало нежной синевой и таинственной поволокой розового фона. Забросив за спину полупустую котомку и подхватив пустую канистру, Роман некото- рое время постоял в темноте, прислушиваясь к тревожной тишине насту- пающего утра. Убедившись, что рядом никого нет, он бесшумно шмы- гнул к одиноко стоявшей на краю огорода покосившейся баньке. Зайдя за ее угол, он обомлел: в упор на него глядел немецкий солдат. Фашист, не говоря ни слова, мгновенно схватил парня в охапку и, больно заломив руки за спину, прижал лицом к бревенчатой стене. – Партизан? – грозно зашипел он ему в ухо. – Пусти! – Роман тихо застонал от боли. – Никакой я не партизан… Фашист нагло усмехнулся. – Ты есть партизан! – он говорил почти без акцента. – Дяденька, пусти! – продолжал хныкать Роман. Фашист тупо глядел на парня.