Международная Академия Доброты

Г. Потоцкий МЕЖДУНАРОДНАЯ АКАДЕМИЯ ДОБРОТЫ 126 ность выразить свою дружбу и доброе отношение к этому человеку – это счастье. Если рассуждать с позиции закона доброты: доброта – ре- шение всех проблем. Если мы ожидаем или, не дай Бог, требуем долг, мы можем столкнуться с обратной стороной медали и вместо друга обрести врага. Поэтому от- ношение к должнику должно быть предельно благодарным. Это у тебя была возможность помочь! Именно ты должен быть благо- дарным за то, что смог помочь. А уж как дальше сложится судьба – по- кажет жизнь. И если принимать ее с позиции закона доброты и благо- дарности, то все доброе рано или поздно возвращается. Всегда лучше, если должны тебе, а не ты должен. Задумайтесь, возмож- но, это говорит о том, насколько твоя ситуация лучше. Когда ты помогаешь непорядочным людям, плохим, то просто глупо ожидать, что тебе вернут долги. И если ты помог доброму человеку, а он не может отдать, то глупо с него требовать. Всю жизнь, помогая и отдавая, я никогда не рассчитывал на благодар- ность. И несказанно был рад каждый раз, когда помощь возвращалась. Ведь если мне вернули, значит, я смогу помогать и дальше… Прежде всего, нужно помнить, что в этом нет линейности. Я помогал много, а мне часто помогали те, для кого я почти ничего не мог сделать. Помогать – это одно из самых характерных проявлений человечности. Только помогая, мы реализуем свой человеческий потенциал. И еще. Никогда не заменяйте слово «помогать» словом «зарабатывать». Часто внутри себя мы лукавим: «Вот я помогу, и мне вернется, и вер- нется с прибылью». Тогда это не помощь, а просто бизнес. Не смеши- вайте понятия «помочь» и «заработать». И запомните. Когда ты помогаешь, тебе обязательно, рано или чуть позже, все возвращается сторицей, возвращается любовью и дружбой. Урок пятый Мантра Доброты. Молитва Доброты Если не знаешь, как поступить в трудной ситуации… Поступай подо- брому!.. Вопрос, который у меня всегда вызывает улыбку и который мне часто задают: «Что такое доброта?..». Две тысячи лет христианству. Буддизму более трех тысяч лет. Мудрость древних религий живет века, а люди все продолжают спра- шивать, что такое доброта. Как будто никогда в их душе не было Бога, как будто они не знают молитв, не слышали про Лао Цзи, не читали Толстого, не было примера Ганди и целого сонма святых, их бесконеч- ных подвигов… Ведь это и есть доброта. Доброта – это то, как я хочу, чтобы ко мне относились. Я отвечаю до- бротой людям. Доброта – это когда ты с позиции благодарности вос- принимаешь жизнь. Я – это не Григорий Потоцкий. Я – это Ты, мой друг, читающий эти строки… По-доброму относясь к людям, ты стараешься не обижаться, не оскор- бляться. Думаешь с позиции доброты, пытаешься через доброту вос- принимать мир и все происходящее. Быть благодарным тому хороше- му, что у тебя есть. Твоя благодарность творит добро вокруг тебя. И чем более ты благодарен, тем больше доброты мир отдает тебе. За- кон доброты и благодарности всеобъемлющ. Каждый человек может раскрывать его с разных сторон. Этот закон будет неожиданно вам от- крываться во всей своей бесконечной многогранности и красоте, по той причине, что он безграничен и постоянен по своей человеческой природе. Как бы жизненные обстоятельства не доказывали обратное, не спешите делать выводы, потому что сама жизнь и есть доброта. Благодарность – это твое отношение к людям. Быть благодарным – значит любить их и вызывать их любовь по отношению к себе. Но этого не произойдет, если в человеке говорит гордыня, и он живет не в про- странстве Любви. Жить в пространстве Любви – это быть благодарным и добрым. Доброта – это любовь, любовь – это доброта. Доброта – это сопереживание. Доброта – это соучастие соприкосновением. Доброта – это милосердие. Доброта – это взаимопонимание. Доброта – это нежность души. Доброта – это цемент жизни. Доброта – это вектор к истине. По закоулкам моего сознания долго и мелан- холично бродил Нос. То он укрывался гоголевской шинелью, то вскрикивал, как Плюшкин, то на- чинал ходить важно, как Чичиков. И я понял, что портрет Гоголя вылепить невозможно. Характер- ные черты его лица не передадут ничего, кроме сходства. А в случае с Гоголем этого мало. Тогда я работал над пор- третом Гаянэ Хачату- рян – известно, какие носы у армян, что ни нос, то Гоголь. Да, и картины у нее: какую ни возьми – «Сорочинская ярмарка». Когда я тщательно укла- дывал ее волосы, неожи- данно под руками ощутил шевелюру Гоголя и почув- ствовал, как под прядями мечутся «мертвые души». Избавляясь от этого кош- мара, заключил портрет в рамку. Профиль «зацепил- ся» за край рамки и так застыл навечно… Гаянэ изображена в платье. Го- голь, как известно, иногда переодевался в женскую одежду. В руке у худож- ницы кисть. А Гоголь писал пером. Талант- ливый писатель всегда художник! Перед моими глазами мельтешили Ноздревы, панночки-уто- пленницы, кузнец Вакула. И, конечно, крест, как же без креста на шее. А без него и черта нет. А тот лез изо всех закоул- ков. Просто чертовщина какая-то. Вижу – это Гоголь, а не Гаянэ. Наму- чившись с этой женской душой товарища Гоголя, я удалился на покой. Утром завалился ко мне один скандальный критик и как начал хвалить моего Го- голя. Недоумевая, я огля- нулся – я же Гаянэ лепил. Смотрю – точно Гоголь, только усиков нет. И тут же понял, что не стал бы переодеваться Гоголь в женское платье, если бы у него были усики. Я молчал и с улыбкой вос- принимал похвалу модного критика. Мало ли что ему кажется? Но кто бы ни пришел ко мне, каждый видел в этой линеарной чертовщине Гоголя. За- казчик портрета Гаянэ лишь кисло улыбнулся, рассмотрев картину на обратной стороне профиля, и воскликнул: «Что за Сорочинская ярмарка? Гоголя подсовы- ваешь?!!» И тогда я сдался. Гоголь пришел. Снимите шляпу! Some time ago, the background of my consciousness had the Nose wondering around melancholically. At times he was covered with Gogol’s Overcoat, sometimes he would cry out like Plushkin or start a monologue like Manilov or pace full of importance like Chichikov. Eventually, I realised that it was impossible to sculpt Gogol’s portrait. His features, his mask do not express anything except similarity. In Gogol’s case, it was not enough and it was not important. Once I was working on the portrait of Gayane Khachaturyan. Everyone knows what noses Armenians have – the Gogol’s nose can be recognised in each and every one. As for Gayane, any painting of hers has a wift of the Fair of Sorochyntsi. When I was methodically working on the hair in Gayane’s portrait, it felt like I was styling Gogol’s hair and his Dead Souls were swarming under my hands. Everything about Gogol is the Portrait which was always in my mind’s eye. To get rid of this nightmare, I just put this portrait into a frame. It seems like a ghast of wind carried it aside, it caught the edge of the frame by some miracle and stayed there for good. In her portrait, Gayane Khachaturyan wears a dress, which is natural for a woman. Gogol was known for wearing women’s dresses sometimes. Gayane is holding a brush, after all she is an artist. Gogol dipped a pen into ink. After all, is a good writer not an artist? Gogol created such vivid characters that all these Nosdrevs and drowned young women with Vakula the blacksmith were bustling in my mind for a long time. I was compelled to put the crucifix on his neck, since all the events were happening in the Christian world. Also there is no devil without the crucifix, which was absolutely impossible since he seemed to be appearing out of thin air all the time. Absolute devilry. When Gayane’s portrait was finished, I kept thinking about Gogol. Having had a hard time with the woman’s soul of Gogol, I went to sleep. In the morning, as usual I had a lot of guests. All wise and knowing-it-all. One controversial critic who happened to be there started to praise my Gogol all of a sudden. I was taken aback because I was sculpting Gayane and thought she was recognisable. I looked at the portrait – of course it was Gogol, only without mustache. At first I got upset that I had not added some little mustache then thought “Would Gogol wear women’s dresses if he had mustache?”. No, he could not possibly have mustache then. I just smiled at the praises of that critic. After all, one can never tell what comes to other people’s mind. But the following evening, and the ones after that, whoever saw that portrait, saw Gogol in that linear mess. When Gayane, the artist that commissioned the portrait, came to see it, she just gave me a sour smile. Then she looked at the portrait from the other side and exclaimed: “This is the Fair of Sorochyntsi! You are trying to slip me Gogol!”Then I gave up. Gogol was there. Hats off.