Лищук В., Владимиров В.

181 Ваше здоровье, Борис Моисеевич, ваше здоровье, Олександр Семенович! Даром что ли у меня такая фамилия Непейвода. – Благо бесплатно, – согласился Рабинович. – Вы же тоже член Клуба, господин Лещенко? Мне такую карточку Хася с оказией прислала, я думал такие карточки только в Израиле, но и в России тоже есть? Кстати, будете в Иерусалиме, звоните. И вас приглашаю тоже, пан Непейвода. Ну, лохаим, бояре! Они подняли бокалы, и вдруг, словно кто-то взмахнул дирижерской палочкой, зазвучал гимн России. Рабинович удивленно заерзал, Непейвода озадаченно застыл, а Лещенко медленно поднялся с места. Вместе с ним встали Рабинович и Непейвода, наверное, вспомнили как поднимались под эту мелодию будучи пионерами и комсомольцами. Так они и стояли с бокалами в руках, а мелодия все звучала и, оглянувшись на них, поднялись еще несколько человек. Лещенко поставил бокал на место и подошел к вешалке, на которой висел его плащ. Достал свой мобильный телефон, гимн зазвучал еще громче. Лещенко нажал на кнопку, и мелодия прекратилась. Глянул на экранчик и вернулся к столу. – Потом перезвоню, – смущенно сказал он. – А ведь и вправду казалось, что союз нерушимый, – задумчиво проговорил Рабинович. – Ой, кажется, объявили мою посадку… …В самолете Лещенко ждал очередной сюрприз. Ему предложили перейти в салон первого класса, опять-таки, как члену Клуба, опять- таки бесплатно. И сервис был первоклассный. В Париже в отличие от Москвы было солнечно и тепло. Париж… Верно сказано – ты прожил жизнь недаром, если побывал в Париже. Увидеть Мону Лизу Леонардо да Винчи, пообщаться вживую, а значит, и душой с полотнами импрессионистов… И ощущение единого архитектурного пейзажа большого города – одного роста дома с мансардами и казалось, немыслимые сочетания… Железная стопа Эйфелевой башни, как бы поставленной сверху чьей-то рукой… Стеклянная пирамида во дворе Лувра… Вывернутые наизнанку конструкции центра Помпиду… И две сторожевые башни Собора Парижской Богоматери с нагрудным знаком цветного ажура витража… С его стен смотрят на Париж знаменитые химеры, но самый просторный вид открывается на Париж с Монмартра… Жаль, что в Париже Лещенко пробыл всего полтора дня, дальше его путь лежал в долину Луары – французской Волги. Казалось бы, что тут интересного – бесконечные ровные ряды виноградной лозы, а ведь как подумаешь, что каждый куст бережно взлелеян и выращен на площади семьдесят пять тысяч гектаров, что солнечный сок, набравший силу в винных подвалах, ежегодно