Сергей Прокопьев. Икона для президента

148 Сергей Прокопьев Ещё не родилась, начались препятствия. Трое суток мама не могла мною разрешиться. Село, сорок седьмой год, какая там медицина? Ох, намучилась мама… После трёхдневных родов явилась на свет я собственной персо- ной с головой, как огурец. Бабушка головенку мылила, руками вы- правляла. Сделала из огурца помидорчик. Был у нас преподаватель в институте. Ох, греховодник. Нагло мог девчонку осмотреть на эк- замене с ног до головы: «Ну очень даже ничего. Твёрдая четвёрка». И ставил в зачётку. Меня на «пять» оценил. Училась в филиале Московского института нефти и газа имени Губкина, на вечернем отделении, три последних курса в Москве экза- мены сдавали. На пятом курсе на летнюю сессию приехала в столицу. Дома полно семейных забот-хлопот, некогда готовиться, рассчиты- вала на месте подналечь. Да на второй день живот заныл, с каждым часом боль усиливалась. Девчонки в общежитии такие же специали- сты в медицине, как и я, бросились прогреванием лечить – грелку у кого-то на этаже нашли – держу её горячую на животе, грею-грею, а мне хуже и хуже. Температура высоченная. Ночью «скорую» вызва- ли, меня сразу на операционный стол. Гнойный аппендицит. Общий наркоз почему-то не сделали, на местном терзали меня многогреш- ную два с половиной часа. Копались во мне, копались, аппендицит оказался глубокого залегания. Хирурги – два молодых парня. Под утро слышу, говорят между собой: если ещё кого-то привезут с ап- пендицитом – выкинем в окно. Аппендицит с перитонитом – это не элементарный аппендицит, который вырезали, зашили, дней пять подержали в больнице и сво- боден. У меня и после операции гноилось внутри. Шов мне вскрыли, полоски клеёнки для дренажа напихали. Да лежать-то мне в больни- це совершенно некогда – экзамены идут, они ждать не будут моего полного исцеления. Страх завалить сессию пересилил страх смерти. Был у меня костюмчик немнущийся, из трикотина, надену втихаря, сверху халат и, будто погулять, подышать свежим воздухом во двор выхожу, в укромном уголке халат снимаю, в сумочку его, и в инсти- тут. Молодая была, всё успевала. Москва уже в те времена отличалась от Сибири-матушки – в больнице ни одна нянечка тебе за просто так ничего не сдела- ет, что-то дай. Я-то, дура сердечная, начала за всеми ухаживать,