Сергей Прокопьев. Икона для президента

201 КУЛАЙ – ОСТРОВ НЕСВОБОДЫ руке, но держал сам, всё выпил. И обессиленно лёг, вытянувшись во всю длину. И прожил ещё два года. Всё так же ходил по селу с прямой спи- ной, в неизменной фуражке. В церковь больше ни разу не заходил и батюшку с монахиней сторонился. Молча кивнёт при встрече. Но попросил перед смертью внука, чтобы «поп отпел». Однажды пришла в церковь женщина, Светлана Петровна. До пенсии была воспитательницей в детском саду, заведующей. Из сельской интеллигенции. Жила то в Васиссе, то в Таре, где у неё дочь была замужем. На службы заходила изредка, не исповедовалась, не причащалась. Миловидная женщина, из тех, кто и в шестьдесят стройны и симпатичны. Батюшка достраивал дровяник в церковном дворе, зашёл в храм за гвоздями, она следом. Перекрестилась, поздоровалась. Потом го- ворит: – Батюшка, мне в последнее время один и тот же сон снится. Мальчишка лет двенадцати. Хорошенький такой. Сказала, посмотрела испытывающим взглядом на батюшку. Тот ждал продолжения. Явно не сном поделиться пришла Светлана Пе- тровна. – А вы знаете, отец Андрей, – сменила тему прихожанка, – в этом здании роддом был? Батюшка знал. Здание относилось к больничному городку. В нём размещался роддом, потом стационар. – А вот там, – Светлана Петровна показала на дверь в ризницу, – абортарий находился. Знаете? Этого он не знал. – Подруга у меня в этом роддоме работала, – сказала Светлана Петровна и показала на печь. – Стою на службе, и вдруг придёт в голову – сколько после абортов детей сожгли в этой печке. Сказала и вдруг разревелась: – Можно прямо сейчас исповедоваться? Иначе не решусь. Забе- ременела я в девушках, – начала Светлана Петровна, – дотянула, что никакой аборт делать нельзя. Подруга-акушер вызвала искусствен- ные роды, ну и в этой печке мы его… И вот снится постоянно маль- чик, почему-то думаю, тот ребёнок. Простит мне Бог?