Трамплин. Омский альманах

34 А есть ли у Вас какая-то история, связанная с трудностью перевода или с тем, как пытались подобрать нужное слово или фразу? Кейсов таких множество, некоторые остаются в памяти, некоторые забываются. Довольно много пришлось, к примеру, повозиться с переводом полнометражного мультипликационного фильма «Капитан Подштанник: первый эпический фильм», для которого мы готовили перевод под дубляж. Многие герои этого мультфильма носят «говорящие» имена, которые нужно было творчески переосмыслить и придумать новые имена по-русски. Много проблем переводчикам доставляют шутки, в особенности которые поддержаны видеорядом, когда нельзя просто придумать аналогичную шутку на русском языке, а необходимо, чтобы эта шутка согласовывалась с тем, что происходит на экране. В принципе, любой перевод – дело трудное, но невероятно увлекательное. Как устроена работа переводчика с точки зрения науки? Какие основные методы и подходы применяются и что нравится Вам лично? Переводческая деятельность – это в первую очередь практика. Поэтому подавляющая часть исследований в области переводоведения – прикладные, причём, на стыке наук: лингвистики и психологии, лингвистики и социологии, лингвистики и нейрофизиологии и т.д. Интересно, что в последние годы всё больше внимания уделяется не проблемам сопоставления текстов оригинала и перевода, а изучению того, как текст перевода воздействует на получателя перевода, какую реакцию вызывает, насколько перевод соответствует параметрамкоммуникативной ситуации, в которой оказался переводчик. Лично мне близок коммуникативно-функциональный подход, который рассматривает процесс перевода как процесс общения – непосредственного или опосредованного – учитывая интересы всех участников этого процесса: автора текста оригинала, заказчика перевода, переводчика и получателя перевода. Также мне всегда была интересна проблема локализации оригинала в условиях культуры языка перевода и связанная с этим необходимость адаптировать текст перевода, творчески мыслить и принимать решения, которые позволят представителю совершенной иной лингвокультуры понять текст, прочувствовать все его смыслы и получить те эмоции, которые были заложены в него автором. Можно ли что-то новое «открыть» в языке и удалось ли Вам это сделать? И какими исследованиями Вы сейчас занимаетесь в целом? Потому что со стороны кажется, что язык – это некая константа, он утилитарен и поэтому возникает непонимание, как язык может быть сферой научных интересов? Мне кажется, что лингвистика – не та сфера, в которой можно ежегодно делать прорывные открытия. Язык развивается по своим законам, его развитие невозможно искусственно замедлять или, наоборот, подгонять. С другой стороны, развитие языка – постоянный процесс. Наши дети говорят сейчас не так, как говорили мы в их возрасте, появляются новые коммуникативные практики, новые типы и жанры текстов, новые технологии обработки текстовых массивов, новые области исследований. Такой относительно новой областью сейчас является аудиовизуальный перевод, теорией и практикой которого я активно интересуюсь. Не уверена, что мне удастся открыть в этом виде перевода что-то принципиально новое, но в российской науке аудиовизуальный перевод, медиадоступность и трансмедийный дискурс, изучением которых мне интересно заниматься, – развивающееся направление лингвистических исследований, которое представляет собой непаханое поле для научных изысканий. Учитывая то, что я сама активно работаю в качестве аудиовизуального переводчика, я могу изучать это явление не только с точки зрения теоретика, но и с позиции практика. «Само собой, огромное внимание сейчас обращается на проблемы, связанные с машинным переводом, системами распознавания речи, использованием искусственного интеллекта в процессе перевода»