Между дублями

26 27 Между дублями Между дублями Если это так, то режиссёр с актёром разговаривают на од- ном языке, как это происходит у нас, например, с Еленой Со- ловей, Александром Калягиным, Олегом Табаковым… 1980 г. Интервьюер: Как, по-вашему, должны складываться взаи- моотношения актёра и режиссёра? Они должны любить друг друга, постоянно находиться по отношению друг к другу в состоянии внутренней «подо­ гретости», когда каждый взгляд, каждый импульс режис- сёра должен быть претворён актёром в жизнь, а каждое душевное колебание актёра режиссёром не может быть пропущено. Есть талантливые и сильные актёры, которые подмина- ют под себя всех остальных, и с такими иногда приходится умышленно идти на то, чтобы их обидеть, заставить на мгно- вение испытать чувство, которое из-за них испытывают другие. А есть актёры, которых ни в коем случае нельзя оби- жать, – они тогда теряются и ничего не могут сделать. Есть актёры, не терпящие чужой воли, – с ними нужно со- глашаться, но исподволь делать всё по-своему. В любом слу- чае нельзя, невозможно отделять актёра от его личности… Режиссёрская профессия – очень жестокая. Именно по­ этому она должна быть гуманной, как это ни парадоксально. 1980 г. Интервьюер: В трёх первых своих лентах вы сами высту- пили в качестве актёра… Как правило, по необходимости. Например, при съёмках «Механического пианино» внезап- ная болезнь актёра Евгения Стеблова, утверждённого на роль доктора Трилецкого, поставила группу в сложное положение. Отсутствие времени для подготовки другого актёра вынуди- ло меня, как знающего роль, самому её сыграть. Сниматься в своих фильмах особенно ответственно, это отвлекает и по существу мешает мне как режиссёру. Так что в дальнейшем буду стараться избегать подобных совме- щений. 1984 г. Интервьюер: Ваша актёрская биография после фильма «Я шагаю по Москве» складывалась успешно. Почему вы так скоро и решительно сменили актёрскую профессию на более сложную, режиссёрскую? Ответ будет коротким, а предисловие длинным. Однажды нашей группе, снимавшей в экспедиции труд- ный по своей судьбе фильм (его начинали другие, но что-то там не получалось, и мы были брошены на спасение ситуа- ции), предстояло сделать финальный кадр в Ботаническом саду южного города. А там как раз проходили практику сту- денты сельскохозяйственного вуза. Мы приехали, когда они прибирали осенние листья. Группа вывалилась из громозд- ких студийных машин, а из лимузина выпорхнула героиня в роскошном платье и широкополой шляпе. Расставили при- боры, «мотор!», через минуту камеру выключили и по суще- ствующей издавна традиции последнего дня съёмок открыли шампанское. Фильм завершён, люди устали от работы, и друг от друга, и от бесконечных скитаний по общежитиям и гости- ницам. Давно хочется в Москву, к семьям, поэтому все воз- буждены. Шумно чокнулись и быстро побежали к машинам… А практикантки так и застыли с мётлами в руках. «Вот это жизнь! Красиво, быстро, весело…» – говорили их зачарован- ные взгляды, которыми они провожали нашу героиню. Они не подозревали о том, что предшествовало этому коротко- му событию, как не ведали и о том, что именно тогда актриса была собранна и сосредоточена до предела. Первый кадр или последний – ей всё равно надо его прожить… Думаю, на свете не существует профессий трудных или лёгких. Эту меру определяет только человеческая совесть. Так же, как она определяет и цену успеха. Успех – величина переменная, и не стоит пытаться превратить её в постоянную, стремиться на волне удачи набрать себе максимальное коли- чество очков. Надо двигаться дальше. Человека делает человеком сознание, что он достиг чего-то путём долгой и мучительной внутренней работы, через огромный труд. Возможно, это и есть объяснение, почему я, будучи исключённым из театрального училища за само- вольное участие в съёмках, не попытался испросить проще- МИХАЛКОВ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ МИХАЛКОВ НИКИТА СЕРГЕЕВИЧ