Петр Гладилин. Афродизиак.

дежды талантах, которые хотят быть услышанными и без этого не мыслят жизни. Но вот накатывает волна: там, где только что был чей-то голос, уже нет ничего, кроме пузырей, плывущих вверх к серебряной амальгаме. Откуда такая жажда славы? Почему утренний пейзаж просится в картину? Новый прибор, больничная утка мечтают о большом кино и просятся в кадр? А что говорить о людях? Не ради ли собственной славы Господь создал этот мир, где все желает прославиться? Все мы солома под ногами Господними! Да не такая уж мы и солома! И солома не такая уж и солома! И она тоже восстает против забвения и просится в кадр! В шесть ко мне в западный предел, освещенный све- том шести созвездий, влетела птица с человеческим ли- цом — Гаруда. Она была вся, с ног до головы, в утренних нотах, на губах у нее висела флейта, трава под ее ногами ритмично раскачивалась слева направо с точностью ме- тронома. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три... музыкальная, танцующая трава. Амен! Гаруда стояла настежь открытая, искренняя, она была готова честно рассказать свою историю, всю подногот- ную о себе. Я кивнул, она заговорила, и ее горячие слезы в три ручья потекли на мои плечи и грудь. Она рассказала, как рано умерла мать, как в возрасте шести лет в девочке проснулась необычайная страсть к музыке, как однажды в кузове грузовой машины везли гроб с телом, и вдруг дети увидели, как машина упала в кювет, и гроб выпал, и покойник вывалился и покатил- Афродизиак 117