Петр Гладилин. Афродизиак.

— Я увидел тебя пять лет тому назад и обрел. — А если честно? — Я взял в руки сиротку, ударил ею по другой сирот- ке, и в результате этого удара родилась элегия. Потом вы- вернул кузнечика наизнанку... и готово! — Твой рецепт счастья? — Полкенгуру, триста граммов запрещенного танца, все это перемешать с коротенькими юбочками неформа- лок и сплюнуть через передние зубы, но так, чтобы струя резала металл не хуже автогена. Этой раскаленной дугой режешь небо на части. Каждому ангелу по огромному ку- ску пирога. Ангелы задули свечи, и звезды погасли. Доб- рое утро, москвичи! — Ты можешь говорить на человеческом языке? —Нет. — Ты счастлив? — Да. — У тебя в сердце ноль? —Пустота. — Я жила в твоем сердце? — Семь раз отрежь, один раз отмерь! — Где мы сейчас находимся? — В полной неочевидности. В шивороте-навывороте. — А именно? — В кондитерском облаке. В туче из барбарисок. В центре мировой стиральной машины. Она даже с кам- ня отмывает письмена. — Сьешь что-нибудь. — Я хочу напиться. Я не хотел заниматься с ней любовью, мне хотелось вот так сидеть и разговаривать. Всю ночь напролет. Гово- рить и слушать по очереди, однако очень скоро совер- шенно случайно я обнаружил у себя на плечах ее ноги (вот оно, провидение!), причем беседа наша ничуть не Афродизиак 135