Петр Гладилин. Афродизиак.

—Больше не преподаю, пять лет кручу баранку. Я так- сист. — Что случилось? —Историческая наука больше никому не нужна. — Ты преувеличиваешь. —Помнишь, как мы вечерами встречались у меня до- ма? Это всего лишь небольшой эпизод во всемирной ис- тории. Может быть, самый великий ее эпизод! Его не отыскать в анналах и хрониках. Никто никогда не узнает, как я ждал тебя, когда мои родители уходили в кино, как ты звонила в дверь и я бежал открывать. Ни в один учеб- ник по истории не войдет рассказ о том, как я два дня под- ряд пытался лишить тебя невинности, и, наконец, на тре- тий день вечером, в тридцать четыре минуты седьмого, мне это удалось. А помнишь, как мы кололи орехи? Как мы заворачивали их в полотенце и стучали по ним молот- ком? — Встать в строй, — скомандовала Саша, и я впервые услышал в ее голосе железные нотки. Коновалов отдал честь, развернулся и строевым ша- гом пошел прочь. — А что он такого сделал? — сказала Саша. — Он за- воевал Европу? Открыл Америку? Разрушил Трою? Ни- чего подобного, он просто-напросто лишил меня девст- венности и считает, будто этого достаточно для того, что- бы войти в мировую историю. — Я буду звать тебя... Мессалиной, — сказал я. —Почему? —Она была такой же распутной, как и ты. У нее было столько же мужчин, даже поменьше. Мы поднялись на старую деревянную трибунку, что стояла тут же, на плацу. Заиграл оркестр. Войска сня- лись с места и двинулись мимо стройными рядами, от- давая честь. Я понимал, что акция носит чисто пропа- Афродизиак 19