Петр Гладилин. Афродизиак.

гандистский характер, таким образом она демонстриру- ет свой необыкновенный успех. Поэтому изо всех сил я пытался симулировать абсолютное безразличие к про- исходящему: чесал затылок, искал в карманах ненуж- ные мне вещи, пытался поймать языком ленточки, спу- скающиеся с полей ее шляпки, издавал носом странные звуки, икал, свистел носом, терся щекой о плечо, щу- рился. Оркестр играл егерский марш, поклонники шли строевым шагов в ровных колоннах плечом к плечу. Парни ушли за горизонт, мы опять остались вдвоем под сияющим огромным небом. — Ужасная музыка, — сказал я. —Неужели? А мне нравится. — Я слушаю только гениев. — А что ты понимаешь в гениях? — спросила Саша. — Я все понимаю, я даже был знаком с одним, — по- хвастался я и назвал фамилию очень известного компо- зитора. — Где ты с ним познакомился? —Мы с ним играли в теннис на юге, в Сочи. —Ну и какие они, гении, по-твоему? Какие они в жиз- ни? —Как мокрый лен, мягкие и прохладные. В них всегда чувствуется некоторый избыток влаги. — Говори, говори, только не молчи. —Если, скажем, гению изменила жена, у него на голо- ве вырастают рога изобилия. А у простого человека обыкновенные рога. — Еще. — От гения всегда сквозит, от них дует, по сути дела, они не люди, они открытые окна. Простудиться рядом с ними — раз плюнуть. В то же время в этих людях, на- сколько я могу судить, есть нечто параноидальное. Они вязкие, как пластилин. Когда я играл с ним в теннис, у не- Пётр Гладилин 20