Петр Гладилин. Афродизиак.

го в животе застревали мячи, я вытаскивал их вот этими пальцами, вот этими вот руками. В гениях самое луч- шее — одиночество, когда они сочиняют, гудят, попива- ют себе чаек из редкоземельных металлов или посыпают мукой рояльные клавиши и взбивают гремящее тесто. — Я проголодалась, — сказала моя Мессалина. — Мы сейчас же это исправим. А какое вино лю- бишь — белое или красное? — Зимой — красное. Я рассказал ей обо всех своих женщинах, кроме од- ной, — Саша не увидела Саломею. Когда лодки проплы- вали мимо, Саломея легла на дно, чтобы остаться незаме- ченной. Û Спустя три дня я шел по Малой Бронной от Патриар- ших к Тверскому бульвару и увидел восхитительного ре- бенка. Он был весь украшен сусальным золотом, инкрус- тирован мрамором и слоновой костью— настоящее про- изведение искусства. Две молодые женщины стояли на коленях и дышали на него. Моя мама говорила когда-то: «Мой единственный, мой золотой». Но она бы ни за что в жизни не отвела ме- ня к ювелиру. Ее подруги с легкой душой отдавали детей в золочение, но она в глаза смеялась над глупым материн- ским тщеславием. Ребенком я носился по улицам — весь в песке, щебенке, рыбьей чешуе, бутылочных стеклах. Мои колени были цвета сочной весенней травы. Вино- градный жмых и полынь придавали особый аромат моей коже. В ее порах без труда можно было обнаружить все элементы Периодической таблицы Менделеева. Я выходил из дому и тут же со всего маху падал лицом в грязь; и не важно, что это было: моя неосторожность Афродизиак 21