Петр Гладилин. Афродизиак.

или удар в спину лучшего друга. Я знаю эту планету на вкус. И если через четыре тысячи лет после моей смерти один из ангелов Восточного побережья поднесет к моему лицу осколок разлетевшейся вдребезги погибшей плане- ты, я, как матрос на вантах, закричу: «Земля!». Я узнаю ее и через миллион лет. Я буду плавать в око- лоплодном эфире, между раем и адом, неприкаянный и бездомный. Меня не пустят в рай. Я окажусь перед за- крытыми вратами, мои возлюбленные, мои гурии будут смотреть на меня сквозь чугунные решетки и плакать. Из ада меня выдворят через две недели за мою неистре- бимую веру в то, что рано или поздно все образуется, все будет хорошо. Сатана в качестве обвинения предъявит мне мой неистребимый оптимизм. И я, неприкаянный и бездомный, буду плыть на спине и раскачиваться на огромных волнах в кромешной тьме в беспредельности и беззвездности, и на своем лице, от которого осталось пустое место, одно лишь воспоми- нание, я буду чувствовать тепло двух поцелуев. Первым поцелуем, это незабываемое впечатление, ме- ня наградил Господь при рождении. Всюжизнь я нес этот царственный поцелуй на своем лице и поэтому, что бы ни было, всегда был счастлив. Я помню, как моего лба коснулись его теплые губы, из гортани вышел аромат- ный теплый воздух и согрел всего меня, дрожащего на больничном сквозняке. Я сразу же перестал кричать, под- жал под себя колени, повернулся на правый бок и заснул. Два дня я спал богатырским сном, мне снились какие-то архаические сны, из геологического прошлого нашей планеты: жерла вулканов, вогнутые горизонты, магнит- ные аномалии, Азия и Африка, плывущие навстречу друг другу. Второй поцелуй — из моего будущего. Им осчастли- вит меня моя возлюбленная, когда я, умиротворенный, Пётр Гладилин 22