Петр Гладилин. Мотылек.

свет, на который только была способна клубная армей- ская сцена. Коля проснулся и открыл правый глаз. Лебедушкин увидел громадную тень полковника и по этой тени сразу узнал его. Полковник был изрядно пьян и превосходно освещен. — За что мне это наказание, боже мой, будить чело- века среди ночи, когда душа купается в эфире?! — ска- зал Лебедушкин и сладко потянулся. — Время пошло, сдаем норматив. Тревога! А ну-ка пошевеливайся, осталось тридцать пять секунд. Энер- гичней, еще быстрее! — Я не могу так быстро, как бы вам хотелось, това- рищ полковник! Мои глаза не видят, руки спят, ноги ви- дят сны. — Пошевеливайся! — Что вы кричите, три часа ночи, мама, как хочется спать. Если жизнь это сон, я хочу жить. — В норматив не уложился, — полковник посмотрел на часы, — отбой. Будем тренироваться. Девушка привстала, спустила ноги с кровати: — Вы пьяны, товарищ полковник, от вас разит пере- гаром. Судя по выражению вашего лица, вы пили в пол- ном одиночестве! Ночью! Красноречивый факт. Что вам не спится? —Меня мучает совесть. — Наконец-то! Быть того не может! А мне казалось, что у вас нет чувства сострадания. — Я не мог заснуть, мне не давал покоя ужасный во- прос... А вдруг ты на самом деле гений? Прочти мне свою пьесу. — Она вам покажется скучной. — Однако вы низкого мнения обо мне, мадам. Сяду в кресло, буду пить кофе и слушать пьесу. Читайте, На- Пётр Гладилин 280