Петр Гладилин. Мотылек.

Между тем полковник вошел в новый отрывок и ув- лекся монологом. Пускай я чем-то Бога прогневил. Над непокрытой головой моею… — До этого самого места. Стоп! — прервал чтение Лебедушкин. —Жестоко! — дал характеристику поведению мавра командир части. —Все вы, мужчины, таковы, я тоже устраивала своей Маше ужасные сцены ревности. На сегодня довольно, я устала. В последнем письме она написала, что у меня пе- ременился почерк. — Тем более нельзя тебя комиссовать, представляю, как Маша расстроится. — Напрасно вы так думаете, девушка с девушкой то- же могут быть счастливы. — Вам, девушкам, виднее, — сказал Кинчин. — А мама, например, всегда хотела дочь. — А отец у тебя есть? — спосил полковник, сел на край солдатской кровати и закурил. — Мой отец — донжуан, блеснул своей шпагой и растаял в дымке голубой. Моя Маша, кстати, недавно получила большую роль в кино, пока я с вами здесь на печке прохлаждаюсь. — Любопытное ощущение от игры. Я ощутил нечто, похожее на удовольствие. В чем источник этого кайфа, объясни мне, Лебедушкин? — Душа бессмертна, она радуется каждому перево- площению. — Я в это не верю. Там будет темно и холодно. — Ничего подобного. Впереди — новые роли! — Уже половина четвертого, Коля, налей мне кофе! М оты л Ё к 299