Петр Гладилин. Мотылек.

— Гримируйтесь, скоро полночь, —почувствовав со- мнения партнера, жестко отрезал Лебедушкин. Но свежая откровенная мысль увлекла полковника за собой: — Командир части, боевой офицер мажет физионо- мию кремом цвета яблочного повидла, он будет гово- рить по-написанному, изображая того, кем не является на самом деле, кривляться и лицедействовать. Надо ос- тановиться, пока не поздно! Я играть не буду! — Почему?! — возмутился Коля. — Какой из меня актер?! Пойду проверю, как несет службу караул. — Уйти за пять минут до премьеры— верх трусости. Постарайтесь справиться с волнением. —Мне не страшно, я не понимаю. —Что именно вы не понимаете, товарищ полковник? — Зачем играть? — На этот вопрос нет ответа. Полковник встал, подошел к кровати, что стояла за кулисами, чтобы взять со спинки полотенце и одним махом стереть грим с лица. — Я ухожу, — сказал он и направился к выходу. — Это подобно самоубийству. — Я ухожу, спокойной ночи. — Я тоже хотел сбежать перед первым выходом на сцену. — Пока, Лебедушкин, зайду на днях. — Счастливого пути! Полковник занес полотенце над лицом… и вдруг бросил его на кровать. — Не могу уйти, что-то во мне сопротивляется, — сказал полковник. — Ваша душа против, вы лишаете ее жизни. Пётр Гладилин 306