Петр Гладилин. Мотылек.

— Произносить чужие слова — какая глупость! — сказал полковник, и стало ясно, что он не уверен в своей правоте. — В отличие от пьесы, в которой вы играете каждый день с утра до поздней ночи, каждое слово драматурга, отмеряно и несет в себе смысл. Начинаем! Лебедушкин подошел к рубильнику и убрал весь лишний свет, на сцене воцарился полумрак. — Начинаем, — еще раз сказал Лебедушкин и вклю- чил магнитофон на воспроизведение. Вступила музыка. — Я не готов, — прошептал Кинчин. Но Лебедушкин был настроен решительно: — Свет. Музыка, ваш выход, — сказал Лебедушкин, и в его голосе прозвучали металлические нотки. — Я волнуюсь, — честно признался полковник. — Еще бы, это ваш первый выход. Начинаем, — вполголоса ответил Коля, как будто зал был полон пуб- ликой. Но зал был совершенно пуст. Как только одна мелодия сменилось другой, на сцену вышла Дездемона, и спектакль начался. На актрисе было серое платье в пол, на ногах все те же кирзовые сапоги. Голову актрисы пересекала белая лента. Через минуту, когда того потребовало действие, на сцене появился мавр. Он был черен лицом. Это был не спектакль в привычном понимании, они играли от- рывок, но играли очень неплохо, и Лебедушкин сразу же отметил про себя, что у полковника получается, и ес- ли бы мастера МХТ увидели этот отрывок, они остались бы довольны, и ему, Лебедушкину, не было бы стыдно. По залу гуляло эхо их голосов, но эта пустота перед ними все-таки создавала некое напряжение, так необхо- димое актеру для того, чтобы войти в образ. Действие увлекло артистов, и они не заметили, как представление закончилось. М оты л Ё к 307