Петр Гладилин. Мотылек.

— Я даже не знаю, как сказать. Ювачев замолчал и сделал неприятную паузу, какие бывают у массовиков-затейников, когда они играют в шарады с детьми. Полковник ненавидел страсть адъю- танта к дешевым сенсациям, не любил, когда новости плохие или хорошие преподносят как некий фокус, сюр- приз, разукрашивают личным отношением, интонация- ми, игрой в многозначительность, паузами и прочим мелким адъютантским шулерством. — Я сейчас… я соберусь с мыслями... — Собирайся. Сорок лет в армии... жизнь пролетела как неделя отпуска... Нет, я не жалею, — произнес Кин- чин. Адъютантская пауза была огромной. Полковник за- думался о скоротечности жизни и еще о том, откуда к нему пришла эта простая до банальности страшная истина. В этой паузе оборвалась мелодия. Кларнетист перестал фальшивить, барабан оглох и онемел. Ветка ударила в стекло, с подоконника сорвалась птица. Небо внезапно изменило цвет. Стало темно. Посыпал серый, некрасивый снег. — В пятой роте рядовой Лебедушкин превратился в девушку, — собравшись с духом, доложил лейтенант. —Повтори, я не расслышал, —попросил полковник. — В пятой роте рядовой срочной службы Лебедуш- кин превратился в девушку! — В каком смысле?! Что за ахинею ты несешь? — Вот я и говорю... в голове не укладывается, а язык не поворачивается... Был солдат как солдат, а сегодня повели мыть роту в баню, а он уже не солдат, а барыш- ня, баба. Мужское достоинство отсутствует напрочь! — А что имеется в наличии? — Женское достоинство, товарищ полковник. Грудь второго размера, так сказать, все детородные органы, М оты л Ё к 259