Павел Турсунов. Дуремар (роман).

128 куда тот моментально исчез, решил все-таки, что мелькнул кто-то похожий на Вовку. На фоне движущейся однородной массы неказистых мелкомордых парней киношники в европейских одеждах, с благостными лицами чувствовали себя не в своей тарелке, и от косых недружелюбных взглядов в их сторону им становилось не по себе. Хмель улетучивался со скоростью назойливой летней мухи, и с этим убийственным состоянием надо было что-то делать. Возле центрального универмага, который уже был закрыт, продуктовый магазин еще работал. Но, по-видимому, его хотели тоже закрывать, так как у дверей стоял продавец и вовнутрь никого не пускал. Мужички гурьбой перебежали через дорогу, и кинооператор Достиев на таджикском языке уломал продавца впустить его. Спиртного на прилавках не было. Горбачевская борьба с алкоголизмом вступила в пору буйного помешательства. Но если ты зашел в магазин и стал разговаривать по-таджикски, то мог купить любой товар, спрятанный под прилавком и в подсобных помещениях торгового заведения. Поэтому Мансур Достиев уже через пару минут вышел из магазина с большим газетным свертком в руках. - Пошли, ребятки, со мной во двор, - Мансур свернул за угол дома, и все послушно двинулись за ним. Дворик замкнутый, чистенький, уютный. Но светится и перед окнами пить портвейн, было не к чему. Они прошли за гаражи. Там между железными строениями и бетонным забором имелось узкое пространство, на котором можно незаметно влить в себя спасительный алкоголь и закусить копченой мойвой.