Павел Турсунов. Дуремар (роман).

177 по заветному номеру Иришке. Раньше он не решался этого сделать: слишком велика была разница между тем, душанбинским Сергеем, которого знала Иришка, и теперешним – неприкаянным и опустошенным. Но с каждым днем в его мозг ввинчивалась, врезалась беспощадным металлическим сверлом мысль: «неужели все - конец? И это теперешнее мое положение – заключительная черта, подведенная под моею судьбой?». В одно из ночных дежурств, вдоволь заласкав мазурками Шопена клавиши рояля в пустом зале, растерзавшись мыслями об оставшихся в Душанбе родителях и своем одиночестве, Дуремар наконец набрал хранимый в сердце номер. Он никак не ожидал услышать ноты взвинченной неожиданной радости в голосе Иришки. Но она вдруг защебетала так, будто расстались они только вчера, и на следующий день приняла Сергея таким, каким он появился у нее на пороге: в поношенной обветшавшей одежде, с тремя гвоздиками в руке, и жалкой, виноватой улыбкой на губах… - Что молчишь, Серега, как жизнь твоя? – повторил вопрос Халилов. - Да я-то что, сын у меня, жена Иришка, - прервал свою невеселую задумчивость Слепнев - Это та, с которой я тебя как-то на киностудии встретил? - Она самая. У ее отца квартира была в Москве, он нам ее отдал – так что мы с ней и сыном отдельно живем. А сам я пианистом в ресторане работаю, слава богу! Буржуям на рояле играю, что называется «под котлетку». Работу ведь сейчас совсем не найти. - Да-а, дожили… Ну, а матушка твоя как, Вера Дмитриевна?