Павел Турсунов. Дуремар (роман).

29 способностью понимать прекрасное и соответственно своим возможностям дарить его другим людям. Да-да, не улыбайся – именно Господом Богом! Хотя и не принято в наши времена упоминать о его существовании. Михаил Эдуардович задумывается, потирает не спеша переносицу и говорит уже в открытое окно, куда-то в небесную даль: - В самом грошовом, мизерном талантишке можно найти радость и спасение. А погаснет он, и темнее становится, словно в огромной хрустальной люстре лампочка перегорела, словно исчезла, стерта с мордочки нашей матушки планеты травинка уникальная. Вот так вот, Сереженька… Если ты все понял, иди занимайся и больше не огорчай меня. «Уф-ф,- отфыркивается про себя Сергей, - слава, богу, отвязался! Ты прав, конечно же, ты прав, старик, но об этом потом, позже с тобой поговорим». Сережка молча кладет ноты Баха в портфель, делает вид, что речь педагога проняла его до кишок, вежливо прощается и на всех парах летит в сквер. Там его уже ждет Вовка, с которым Слепнев созвонился после разговора с Сашкой. Собственно, это был даже не сквер, а зеленый дворик с уютными скамеечками позади гостиницы. Молодежи он полюбился за то, что был скрыт от глаз любопытных прохожих густой зеленью деревьев и не имел статуса двора, принадлежащего к какому-либо жилому дому, где обязательно бы сидели назидательные бабушки-старушки на лавочках. Время от времени по хозяйственным нуждам гостиницы во двор въезжали грузовики и легковушки. Что- то вечно грузилось, разгружалось, падало, разбивалось; и за всей этой кутерьмой никому дела не было до нескольких ежедневных компашек молодых людей, мирно