Павел Турсунов. Дуремар (роман).

52 почёсывая ее, решает: «Нет, ребятишки, так дело не пойдет! Что это вы парнишку гробите, не дам!». В открытые двери кладбищенского «лобного места» входят два милиционера таджика, а впереди идет высокий парень с комсомольским значком на лацкане пиджака. «Оп-ля, Вовка! Неужели тоже «взяли»? Ну, вдвоем-то уж точно, выкрутимся!» - шалеет от радости Сергей. Но, видя, как тот говорит что-то по- таджикски милиционерам и как те почтительно выслушивают и удаляются, Дуремар понимает, что его дружок не последний человек в этой теплой компании. «Надо же, никогда не думал, что Вовчик с местными может на их языке шпарить» - делает для себя открытие Сережка и не понимает, как дальше вести себя с другом. Вовка как ни в чем не бывало подходит к «арбузобрюхому», и, по- видимому, отвешивает ему хлесткую неприличную шутку на таджикском, отчего тот вначале громко смеется, затем снимает фуражку, вытирает рукой пот со лба и безобидно сетует: «Е-э, дурак, что-ли?! Зачем так говоришь?» Лишь после общения с «арбузобрюхим» Вовчик поворачивает голову в сторону Дуремара и – то ли играет, то ли искренне удивляется: - Сережка? Ты чего здесь? От училища на подмогу прислали? - Е-э, какой прислали! - топорщит брови «арбузобрюхий», - висилать будем, диссидент! - Кто? Этот диссидент?! Да я его знаю! Ты хоть спрашивал, зачем он здесь? Чего молчишь, Дуремар? Включай двигатель, эй! Как дела в училище музыкальном? – Вовка явно заставляет Сережку найти оправдание тому, зачем тот пришел в церковь.