Павел Турсунов. Дуремар (роман).

87 Душанбинском аэропорту, при посадке в самолет. Тогда же он и понял: эти двое летят по его душу. Поэтому, когда Вовка вышел в вестибюль аэропорта из сектора таможенного контроля, и по его взгляду стегануло знакомыми русыми волосами старинного дружка, он обрадовался. Но многолетняя привычка сдерживать свои эмоции, постоянно анализировать и оценивать различные ситуации действовала безотказно. «Нельзя, сейчас нельзя к Сергею – надо осмотреться. Столько лет прошло, наверняка я для него еще с теми, с таджикскими «демократами» - ваххабитами. Да и он, черт его знает, может, «новым русским» здесь, в Москве, заделался? Хотя вроде нет – по виду не скажешь. Вон, увидел меня – прячется, дурачок, за спинами, наблюдает. Эх, как же мне твоя помощь, Дуремарушка, нужна сейчас! Видишь, как болезнь меня крючит – не выбраться одному. Если б не она, уж я этих гавриков шестипалых со шрамами в два счета уделал – только б меня и видели!» – сам с собою рассуждал Вовка, усевшись в пластмассовое кресло и утихомиривая взыгравшуюся не на шутку одышку. «Колечко, Сережка, пуговка-застежка, кто их потеряет – голым помирает», – сам собой, словно из воздуха сложился незатейливый стишок, после которого, словно утренний сырой туман, поползли, застилая Вовкину бедовую голову, невеселые мысли. Неожиданно всполошилась в душе и набухла миндалевым бутоном нежность к Сережке. Захотелось сесть с ним где- нибудь у речки или в лесочке под деревцем, поставить перед собой бутылочку водочки с огурчиками солёненькими да с хлебушком чёрненьким нарезанным и слушать, сочувствовать житейским мытарским историям дружка, которых у каждого человечка в России полные