Павел Турсунов. Дуремар (роман).

88 карманы. И самому начать рассказывать про все, про все: теперь уже можно – кому теперь нужны мерзлые, ледяные комья его тайн, связанные со службой в комитете… Да и ходить-то бродить по земле, видимо, недолго осталось… Единственным человеком на земле, который помнил Вовку еще ребенком, с кем он вырос и с кем по-настоящему дружил, остался Сергей. Матушка Халилова уже давно лежала на Душанбинском кладбище, и родственников по ее линии также никого не осталось, а с отцом, как связи не было, так и не стало. По сути, лишь фактом своего существования Сергей делал жизненную линию Вовки более цельной и логичной. А то иначе получалось: родился человек, был дитём, рос, где-то учился, а реальных живых людей, видевших эти явления, нет на свете. И никто не может сказать: «Да это ж Вовка! Я его ещё пацаном знал!» «Эх, Серёня, Серёня, сколько же мне надо тебе рассказать, – хрипело Вовкино нутро. – Одна история с нашей Элен чего стоит! Мы с тобой хоть и помирились, но всего-то рассказать я тебе не мог! Что, скажи, мне оставалось делать, когда было приказано взять в разработку сестру кубинского диссидента, ярого «антикастровца» Фернандо, у которого куда ни плюнь – ЦРУ за пазухой торчит, спецслужбы Великобритании в штанах и израильская Моссад из трусов жидовскими пейсами выглядывает?! Выход-то прямой на неё – через тебя! Помню, только обнял ее, как взвизгнет, закричит: «Нельзя! Ты же дружьёк!» И все равно сдалась: провисла созревшей томленностью в ногах. Кстати в том твоя вина непременно присутствует: душа и тело человеческие должны быть чем- то и кем-то заполнены! Удивительное дело, ложатся мужчины и женщины в постель голыми в предвкушении