Русская эволюция. 2015 № 1

“Войне и мире” есть еще здравые мысли, почерпнутые, впрочем, большей частью у Шопенгауэра, – а в “Анне Ка- рениной”, слава Богу, и вовсе нет авторских философских отступлений, – но все его земельные теории, его педагоги- ческий журнал “Ясная Поляна”, статья “Кому у кого учить- ся: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ре- бят”, его Евангелие, из которого выхолощено чудо, а вос- точные реалии для простоты заменены на отечественные типа сеней и овина… Трудно представить себе что-нибудь более скучное, плоское и безблагодатное, чем теоретиче- ские и теологические работы Толстого. Статья же его “О Шекспире и о драме”, равно как и трактат “Что такое ис- кусство”, поражают такой дремучей, непроходимой глупо- стью, что поневоле уверишься: великий писатель велик во всем. Неадекватность его больше обыкновенной челове- ческой неадекватности, в ней есть какой-то титанизм, вре- менами смехотворный, но и внушающий уважение. Этот великий знаток человеческой и конской психологии де- лался титанически глуп, стоило ему заговорить о политике, судах, земельной реформе, церкви или непротивлении злу насилием. Вот почему толстовское учение и подхватыва- лось в основном дураками, и сам Толстой ненавидел и вы- смеивал толстовцев – очень часто в лицо. “Вы создали об- щество трезвости? Да зачем же собираться, чтобы не пить? У нас как соберутся, так сейчас выпьют”…